Вторник, 19.09.2017
Мой сайт
Меню сайта
Категории раздела
Кавказская Албания [0]
Ислам в Лезгистане [10]
Геополитика на Кавказе [1]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2015 » Март » 3 » Салафиты имамата Шамиля
20:28
Салафиты имамата Шамиля

Непрекращающееся вооруженное сопротивление в Дагестане сторонников фундаментализма и
светской власти, заставляет нас искать параллели в прошлом. Сегодня мы обратимся к историческим
событиям периода Кавказской войны, к ее главным акторам. Рассмотрев по подробнее
мировоззрение исторических личностей, попытаемся разобраться в позиции современных салафитов
в отношении предшествующих им джихадистов, при этом за основу взяты две работы дагестанских
идеологов салафизма Багаудина Мухаммада и Ясина Расулова.


Касаясь практики джихада суфиев времен Кавказской войны идеолог «первого поколения»
радикального крыла дагестанской салафийи Б. Мухаммад, пишет следующее:


«Ни для кого не секрет, что имам Гази-Мухаммад, а после него имам Шамиль поднялись на Джихад
на Пути Аллаха для устранения традиций и обычного права и замены их на Шариат Аллаха и
освобождения стран Ислама от господства Царской России. Они посвятили этому тридцать три года.
В этот период тут и там в Дагестане и Чечне появлялись суфийские шейхи, отвращающие людей от
Джихада». 1


Б. Мухаммад критикует позицию тех суфийских шейхов, которые отказались поддержать известные
события, цитируя их в своей книге: «Если мы вступим в Джихад с внешним врагом до завершения
предыдущего этапа, мы поторопим события, а этого делать нельзя. Это подобно плоду – если ты
сорвешь его до того, как он созреет, ты не получишь от него пользы, а если сорвешь его после
созревания, добьешься желаемого».


Особой критики удостоился шейх кадирийского тариката Кунта-Хаджи Кишиев,- «Среди этих
шейхов – Кунта-Хаджи, который проник в ряды мусульман во времена имама Шамиля со стороны
Царской России для удержания мусульман от сражения с кяфирами вместе с имамом Шамилем. Когда
он сыграл свою роль и исполнил свою задачу, сумев подавить пыл муджахидов, они убрали его – до
того, как его раскроют. Они забрали его под видом пленного и скрыли его дальнейшую судьбу, чтобы
вселить в его последователей убеждение о его бессмертии».


Критике так же подвергся другой известный суфийский шейх - Хасан-эфенди из Кохиба, которого он
называет, никак иначе как «шейхом-ленинистом», за то, что последний был замечен в переписке с
вождем мирового пролетариата Лениным.


«Хасан-эфенди поддержал русских, перешел на их сторону, враждовал с Наджмудином, боролся с
Джихадом и отвратил людей от сражения с кяфирами вместе с Наджмудином. Он стал агентом
большевистской ленинской России. И он переписывался с Лениным, выражал ему свою любовь,
почтение и надежду на его скорое выздоровление, чтобы им сотрудничать и развернуть работу
против Нажмудина и ему подобных, и против Джихада».


Но наибольшее негодование вызывают у него суждения некоторых современных суфиев, о том, что
имам Шамиль был суфийским шейхом. Полемизирую как бы самим собой Багаудин, пишет
следующее:


«Имам Шамиль никогда не был суфийским наставником. Если бы он был таковым, он вошел бы в
силсилу суфийских шейхов. Он не совершал новоизобретенных суфийский вирдов, он не совершал
рабиту, являющуюся ширком, и не взывал в ней ни к кому помимо Аллаха, и не представлял в ней
образ своего шейха, и никогда не носил изображение шейха в кармане, как делают это суфии
сегодня».


К слову, ему вторят и дагестанские исследователи ислама, которые не нашли в арабоязычных
письмах эпохи Шамиля практически ни одного документа, где к нему обращались бы как к
суфийскому шейху. 2


К такому же мнению пришел чеченский исследователь суфизма, но, при этом, ученый не отрицает
причастность Шамиля к суфизму – халидийи, одного из ответвлений накшбандийского братства. По
его мнению, Шамиль, будучи прекрасным знатоком суфизма, не получил звание мюршида, уровень
его духовного статуса в суфизме ограничивался - помощник шейха. Более того функции шейха
накшбандийа им никогда не выполнялись, поэтому, ни в Дагестане, ни в Чечне у него нет
последователей-мюридов, совершающих ему вирд».


Шамиль не имел права самостоятельно распространять тарикат накшбандийа, хотя, «бесспорно, был
прекрасным знатоком теории братства». Упоминается так же тот факт, когда «он не раз впадал в
состояние джазмы (в суфизме влечение Богом своего раба – пр. авт.). 3


Следовательно, понятие «шейх» в отношении лидеров национально-освободительного движения
Гази-Мухаммада, Гамзат-бека и Шамиля, а дальнейшем Хаджи-Мухаммада Согратлинского и
Нажмудина Гоцинского, означало не суфийский шейх, а шейх-предводитель, имам. То есть суфийское
значение термина «шейх» было преобразовано в значение «политический, военный лидер».
В своем труде по суфизму известный востоковед А. Кныш упоминает одну, важную деталь, что «Гази
Мухаммада и Шамиля в братство накшбандийа-халидийа посвятил не воинственный лезгинский
шейх Мухаммад аль-Яраги, а его достаточно миролюбивый последователь Джамалудин
Казикумухский». 4


Касательно того, почему последователи имама Шамиля назывались «мюридами», и параллельно
оправдывая его сотрудничество с влиятельными суфийскими шейхами своего времени, Багаудин
называет это шаг вынужденной мерой, пишет следующее: «это было сделано из желания придумать
одно название, которое объединило бы их и сплотило вокруг него, как собираются суфийские
мюриды вокруг своего шейха».


«Мы не отрицаем, наличие связи между ним и некоторыми суфийскими шейхами его времени, вроде
Мухаммада аль-Яраги и Джамалудина аль-Гумуки. Как же ему не иметь с ними связи, когда он был
зятем Джамалудина аль-Гумуки – он женился на его дочери? А Гази- Мухаммад был зятем Мухаммада
аль-Яраги… Но он не подчинялся им в оставлении Джихада», - пишет Багаудин. Что касается
дальнейшего хода событий, что Багаудин Мухаммад, что его молодой последователь Ясин Расулов в
твоих трудах, не могут однозначно объяснить причину того, почему практикующие суфии
«изменили» своим духовным установкам и примкнули к джихадистам.


«В начале, они (суфийские шейхи – пр. авт.) предпринимали попытки отвратить Шамиля (как и Гази-
Мухаммада) от Джихада. Но, увидев его упорство, они поддержали его в этом. Более того, они даже
участвовали в нем вместе с ним».
«К тому же, мы не знаем природу той связи, которая существовала между ними. Была ли это связь
ученика с наставником, или мюрида с шейхом, или друга с другом?.. В любом случае, имам Шамиль
не является для нас примером во всем», - заключает Багаудин.
В свое работе «Джихад на Северном Кавказе» Я. Расулов в отличие от своего предшественника Б.
Мухаммада, в среде джихадистов выделяет не Шамиля, как не странно, а первого имама Чечни и
Дагестана Гази-Мухаммада из с. Гимры. Более того, по его мнению, Гази-Мухаммад к решению о
объявлению джихада, пришел совершенно самостоятельно.


«Первым и главным дагестанским идеологом джихада был имам Гази-Мухаммад из с. Гимры.
Доподлинно известно также, что к необходимости джихада против русской оккупации Гази-
Мухаммад пришел совершенно самостоятельно, именно в тот период, когда шейх аль-Яраги и
Казикумухский, выступали против вооруженной борьбы и джихада».
В тоже время подчеркивает, на его взгляд, произошедшие изменение во взглядах влиятельного
шейха: «к концу 20-х гг. во взглядах аль-Яраги произошли кардинальные изменения. Он приходит к
необходимости общенародного вооруженного сопротивления и становится одним из сторонников, а,
по мнению, некоторых исследователей, даже идеологом джихада против России».
Касательно того, что именно заставило шейха аль-Яраги «отказаться» от догм суфийского учения
накшбандийского братства в пользу воинствующей идеологии джихада, автор, на ряду и с другой
причиной пишет следующее:


«Одной из главнейших причин этой судьбоносной трансформации в его взглядах следует считать
чудовищный по своей форме колониальный гнет русских завоевателей и произвол дагестанских
феодалов. Другой наиважнейший фактор — это влияние «ваххабизма» в целом на движение и
идеологию северокавказского джихада в XVIII–XIX вв. и, в частности, на изменение мировоззрения
аль-Яраги в сторону воинствующего фундаментализма».


Ссылаясь на работы другого исследователя суфизма, Расулов приходит к выводу, что влияние первой
волны революции «ваххабитов» (1739–1786 гг.) стимулировало реформаторский процесс на Северо-
Восточном Кавказе в конце XVIII века, вылившийся сначала в движение имама Мансура. А
движение аль-Яраги, он относит ко второй волне, так называемой «ваххабистской» революции
(1802–1816 гг.), которое и оказало на его взгляд непосредственное влияние на трансформацию
тариката аль-Яраги в военный джихад. В пользу своей версии, автор делает акцент на «конкретных
фактах», что имамы Гази-Мухаммад и Шамиль также призывали к «очищению» Ислама, что
характерно для «ваххабизма». Также, что Гази-Мухаммад, внедряя шариат, делал упор на таухид,
запрещал пение и требовал, чтобы женщины носили чадру, мужчины отпускали бороду клином и
стригли усы наравне с верхней губой.


Однако, как известно не все суфийские шейхи «поменяли» свои воззрения подобно Мухаммаду аль-
Яраги. Так, накшбандийский шейх Джамалудин Казикумухский не смог смириться с теми
изменениями, которые произошли в тарикатском мировоззрении аль-Яраги.


Тарикатскую позицию по необоснованности джихада Джамалудина Казикумухского и вовсе была
использована русскими властями для идеологического подавления Гази-Мухаммада.
«В дальнейшем русским властям удалось привлечь на свою сторону трех из пяти сыновей шейха
Джамалудина Казикумухского, которые состояли на царской службе и получали жалование:
Абдурахман (кадий Казикумуха), Абдурахим (майор, причислен к милиции), Магомед (наиб в Карсе)».
Что касается общеизвестного исторического факта посвящения в суфийский тарикат Гази-Мухаммада
шейхом Джамалудином Казикумухским, то оно (посвящение в тарикат) было «случайным», и
сделалось исключительно в целях использования его в целях джихада с последующим его,
фактическим выходом, после ослушания своего шейха.


Факт их случайной встречи подтверждает и Али Каяев, который пишет: «Когда он, по своим делам
пришел к Аслан-хану, Гази-Мухаммад сказал: «Столько он меня зовет к себе, раз теперь я здесь, пойду
я к нему и посмотрю, что за он мужчина». После разговора с шейхом Джамалудином Казикумухским,
Гази-Мухаммад принимает тарикат.


«Отход Гази-Магомеда от тариката и его разногласия с шейхом Казикумухским вносят разногласия
среди идеологов тариката. Именно тогда шейх Мухаммад аль-Яраги совершает свой духовный
подвиг: он одобряет действия Гази-Мухаммада».


Одновременно аль-Яраги рекомендует Джемалудину Кахикумухскому «не удерживать Гази-
Мухаммада в его намерениях, хотя бы потому, что отшельников-мюршидов можно найти много,
хорошие же военачальники и имамы редки».
По версии Расулова решающий перелом во взглядах шейха Мухаммада аль-Яраги произошел именно
в этот период под воздействием Гази-Мухаммада.


«Поступи Мухаммад аль-Яраги по-другому, Гази-Мухаммад с такой же легкостью проигнорировал бы
и его требование прекратить джихад. Гази-Мухаммад, и Шамиль хотели всего лишь использовать
тарикат в целях джихада. Могучий дух джихадистского движения Мухаммада ибн Абдуль-Ваххаба
взволновал и шейха аль-Яраги. Если же говорить о каком-либо влиянии тариката на движение
джихада вообще, то максимум о чем может здесь идти речь — это о внешнем заимствовании
суфийской терминологии и влиянии организационной структуры суфизма».


Между тем, противниками джихада Гази-Магомеда против России была почти вся верхушка
мусульманского духовенства. К которым относились такие ученые, как Мухаммад-кади Акушинский,
Барка-кади Акушинский, Саид Араканский, Дибир-кади Аварский, Юсуф Аксайский, Аюб Гази
Дженгутаевский и др.


Противником войны с неверными, был лезгинский кади Мирза-Али Ахтынский, ученый и искусный
поэт, сочинявший стихи на арабском, персидском и тюркском языках. В 1848 г. он был арестован
Шамилем и заточен в Аварии на целый год из-за своих стихов, в которых он порицал Шамиля и его
сторонников. Но и после своего освобождения он продолжал выступать против движения Шамиля.
«Смутой» называет джихад Гасан аль-Алкадари, внук Мухаммада аль-Яраги, признанный в Дагестане
знаток фикха, ученый-историк, поэт. Подобное отношение Гасана аль-Алкадари к джихаду, следует
рассматривать в контексте того, что он при царской власти с 1866 г. состоял в должности наместника
(наиб) Южного Табасарана в чине сначала подпрапорщика (1867), затем подпоручика (1870),
поручика (1874).


Признавая Гази-Мухаммада выдающимся ученым своего времени, аль-Алкадари одновременно
называет его джихад против России «скитаниями туда и сюда», от которых «никакого толку не
вышло», считая, что «предпринятые им действия и навлеченные им соотечественников бедствия не
соответствуют ни шариату, ни тарикату».


Критикуя сторонников вооруженной борьбы с царизмом, аль-Алкадари подробно останавливается на
том, что джихад имама полностью противоречит тарикату и дискредитирует его учение. Тарикат, по
словам аль-Алкадари, «не есть новое учение, обязывающее людей пускать в ход кинжалы и сабли, а
скорее есть путь, делающий людей более кроткими, терпеливыми и смиренными». Гасан аль-
Алкадари обвиняет Гази-Мухаммада в том, что он и «другие ему подобные в Дагестане, превратив
тарикат в искание главенства и в путь к власти, склонили посредством его простой народ
дагестанский на свою сторону и несправедливо дискредитировали его название, а сами стали
причиной притеснений для приверженцев истины».


В послания Гази-Мухаммада «Установление доказательства вероотступничества правителей и судей
Дагестана, судящих по адатам», составленное им в 1828 г. и рассылаемое по Дагестану, он ссылается
на ученых, которые являются приверженцами салафизма, — это йеменский ученый Салих Аль-
Йамани и его ученик, известный дагестанский ученый Мухаммад аль-Кудуки.


«Это доказывает тот факт, что Гази-Мухаммад находился под прямым влиянием салафизма.
Анализируя послание Гази-Мухаммада, можно с полной уверенностью говорить о влиянии
салафизма на идеи имама или о полном созвучии идей Гази-Мухаммада и одного из представителей
салафизма — Мухаммада ибн Абдуль-Ваххаба»,- заключает Расулов. 5


Анализ двух работ современных последователей идеологии воинствующей салафийи в Дагестане, в
отношении известных событий периода Кавказкой войны, показал весьма и весьма не однозначное
их отношение к главным ее героям – «суфиям-джихадистам». И если Багаудин Мухаммад, пусть и с
оговорками, в пример современным последователям салафизма ставит имама Шамиля, начисто
отметая при этом суфийскую подоплеку в его мировоззрении.


То, его молодой последователь делает акцент на другом персонаже – первом имаме Гази-Мухаммаде,
попутно подчеркивая «не значительную роль» в деле джихада идеолога Кавказкой войны Мухаммада
аль-Яраги. Особый акцент в его работе, делается на «трансформации мировоззрения аль-Яраги» в
пользу идеологии воинствующей салафийи. В чем и единодушны оба автора, так в том, что имамы
Гази-Мухаммад и Шамиль, на путь накшбандийского тариката аль-Яраги, вступили исключительно
для того чтоб использовать его в целях джихада.


Автор: Али Албанви


Литература


1) «Лицо суфизма». Абу Харун Бахауддин Мухаммад ад-Дагестани. 14 Шавваля 1419 г.х. / 31 января
1999 года.
2) Суфизм и российская власть в Дагестане в XIX - первой половине XX века. Ш. Шихалиев
3) «Суфизм на Северном Кавказе: тарикат накшбандийа в Дагестане». В. Акаев
4) «Мусульманский мистицизм. Краткая история». Д. Кныш. Москва - Санкт-Петербург 2004
5) «Джихад на Северном Кавказе, сторонники и противники». Я. Расулов
На фото, лезгинские шейхи - Хаджи Давуд и Мухаммад аль-Яраги.

Категория: Ислам в Лезгистане | Просмотров: 630 | Добавил: KIRIBUBA | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Март 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • База знаний uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017